Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

**

Лирское это дело

Наверняка кто-то долго и тщательно подбирая слова, назовёт премьеру спектакля «Лир. Комедия» в санкт-петербургском театре «Приют комедианта» «ну очень даже ошеломляющей». И скорее всего будет прав. Поскольку, покидая зрительный зал, действительно, слова придётся подбирать с особой аккуратностью, то и дело взвешивая на предмет энергетической силы каждую букву.

Сперва, наблюдая за происходящим на сцене, вы будете «даваться диву». И не только потому, что тексты Шекспира и Ницше, стихи Пауля Целлана и Откровения Иоанна Богослова в таком хороводе смыслов ещё не участвовали. Это тот самый случай, когда не изображением, а содержанием делятся в 3D формате.

Чуть позже, сидя среди офигевших зрителей в улыбчивой задумчивости, вы поймаете себя на мысли, что тоже являетесь частью этого красочного карнавала. Где на каждом маска. Одна краше другой. Ведь как ещё скрыть свой страх и испуг, если не под маской. Чаще всего выражающей безразличие.

И пока переодетые женщины в мужчин и мужчины в женщин, куражно, с большими и малыми провокациями стремительно действуя в ограниченном сценой пространстве, будут стараться вас всячески запутать; их действия, их хлёсткие высказывания, реплики, монологи и звучащая музыка, к финалу спектакля «превратят» происходящее в интеллектуальный ураган великой силы.

Если бы сейчас на дворе были, скажем, годы сталинские, то режиссёра такого «возмутительного» спектакля обязательно бы расстреляли, участвующих в постановке актёров отправили в лагеря НКВД, а не ушедших из зала в первые 10 минут зрителей (в лучшем случае) с позором выгнали бы из партии, комсомола и Всесоюзной пионерской организации имени В.И.Ленина.

Посмотрите. Это того стоит.
 
**

Зарисовочные зарисовки

Я тут в письме одной до боли знакомой барышне на вопрос: «Как твои дела?» - дабы не впадать в неуместную, как я посчитал, широкомасштабную развёрнутость (в 99% случаев, как мы все знаем, такой вопрос многостраничных рассказов не предполагает вовсе), коротенько ответил в твиттерском формате: «я — ок, жизнь — великолепная штука». На что чуть позже всё же получил от неё улыбчивым эпистолярным обухом, мол, вот как ты «дипломатично увернулся». Так вот, я действительно уверен в том, что всё это — великолепная штука. И никуда нам от этого не деться.

Если не уворачиваясь «покрутить детальки», то моё лето-2010 состояло из мгновений, скажем так, различной удивительности. Были, естественно, миги с оттенком грусти. Как без таких. Никак. Но по большому счёту — случившиеся краткие «промежутки дления» больше радовали, чем не радовали.

Даже московская апокалиптическая двухнедельная антиэкологическая сага меня не очень-то и огорчила. Ну это когда в самые дымные недели в девятимиллионном мегаполисе многие дышали через тряпочку. Я — нет. Надо принимать происходящее таким, каким оно есть. Без тряпочек. А утренние аттракционы — поиск пути из одной дымной комнаты в другую (не менее дымную) — чем не повод к задору и куражу. Из-за оставленных на ночь распахнутых настежь окон — жарко же — смог к утру медленно заполнял всё квартирное пространство. Открываешь глаза, смотришь — торфяная гарь ползёт, а ты ей: «Привет, заходи».

Из других удивительных моментов минувшего лета: скамейка в парке неподалёку от РГГУ. «Можно здесь присесть?» И через минуту: «Девушка, вы изучаете французский?» Воробьёвы горы, доброе пешеходничество по окрестностям главного здания МГУ, набережная Москвы-реки (теперь роликовые коньки - наше всё) и наполненная романтизмом спонтанная прогулка на речном трамвайчике. Ещё бурлящая под пароходными винтами вода, улыбки в лучах вечернего солнца, ну и конечно, проплывающий мимо нас Кремль во всём, так сказать, краснокаменном величии.

Был на водоворотном спектакле «Сорок первый. Opus posth» в МХТ им А.П.Чехова (благодарственный букет снайперше Марютке триумфально перебрасывал через водную преграду на сцене), посмотрел премьеру «Wonderland-80» Константина Богомолова в театре Табакова (здравствуй, о довлатовская страна чудес) и там же чуть позже вновь послушал звенящий стук гардеробных номерков по идеалам и мечтам в «Рассказе о счастливой Москве» режиссёра Миндаугаса Карбаускиса.

Кстати, коротая время в театральном кафе Табакерка и настраивая себя на уход с головой в «иллюзорность всеобщего мирового счастья», успел всячески порадушничать. Поделился наивкуснейшими блинчиками с сёмгой (между прочим, ничего не требуя взамен) с двумя чувственными актрисами И.П. и Я.С., заглянувшими перекусить перед выходом на сцену: «Мы только попробуем...» И ведь на самом деле, только попробовали.

Из летних поездок и путешествий: неспешно и исследовательски бродил по Кракову, Еревану, Хабаровску, Новокузнецку, Усть-Каменогорску и Питеру. Был авиаперелёт к одному морю (Балтийскому) и трогательно-событийный марш-бросок к другому (Красному). В том, которое потеплее, даже случился ночной заплыв «без ничего». А что в этом такого? - думал я, когда в темноте ступал по усеянному кораллами морскому дну. Добрые традиции надо продолжать.

Как там у товарища Кафки про мгновение? «Оно определяет жизнь» — мудро сообщал он нам. :)
 
**

«Старая фотография»



Майя тогда болела и я, конечно же, пришёл её навестить. Мы сидим в её комнате в предвкушении пельменей. Да-да – сейчас их принесут, ну, может, ещё пара минут, только вот дядя Володя (её папа) раз-другой повспыхивает фотовспышкой и мы начнём. Как ни странно, я отлично помню тот обед, измученную болезнью Майю, ворсистый коричневый узорчатый ковёр на стене у её кровати, смешные паровозики на жилетке, гребёнку в её волосах.

Мы потерялись. Когда это случилось - нам было по восемь лет. В СССР, где в 80-е – домашний-то телефон был не в каждой второй и даже не в каждой пятой квартире, действительно, было несложно потеряться. Да так, что ни один «адресный стол» (если кто помнит – были такие будочки с надписями «справка» рядом с ж/д вокзалами в больших городах) по имени и фамилии не отыщет. В то год на нас свалились переезды. И не то чтобы – другой район, новые школы, нет – другие города в иных краях и национальных республиках. Истории этой 28 лет. Как и фотоизображению: чёрно-белому, местами выбеленному временем и напоминающему зернистостью о большей, чем надо фотосветовой чувствительности плёнки фирмы «Тасма».

В её детской мы устраивали спектакли. Весёлые кукольные спектакли на потеху родителям. Радостное время детства – как же я хорошо это помню. Ещё мы вечно что-то разукрашивали, рисовали и читали, стоя на табуретке, выученные наизусть стихотворения. Наши мамы дружили, и нам ничего не оставалось, как тоже дружить. Такое часто случается с детьми начального школьного возраста. Дружить искренне и взахлёб. Ничего взамен не ожидая.

Она нашлась. Да-да. Нашлась спустя почти три десятилетия. Новые технологии. Социальная сеть. Поисковая машина на Одноклассниках.ру. Совпали фамилия и город. Она не была там зарегистрирована, я отыскал Майю через её младшую сестру, которая меня-то никогда не знала, ну разве что на семейных фотографиях видела мальчика в паровозиках.

Когда мы наконец-таки встретились (она из Ижевска приехала на пару недель в Москву к родителям) произошло то, чего я больше всего опасался. Чем больше совместных прогулочных шагов мы делали, чем больше говорили, тем больше я понимал – насколько далеко нас раскидали минувшие 28 лет.

В итоге, найдя друг друга – мы потерялись ещё больше. И теперь уже без надежд, чаяний и иллюзий. А какая была история (во всяком случае, в моём воображении), когда время от времени листая семейный фотоальбом, я брал в руки чёрно-белую карточку, вглядывался в эти светлые детские лица и возвышенно думал о той девочке и том мальчике. А что они? Они просто замерли на секунду в ожидании домашних пельменей. :)
 
**

Два дня в начале ноября

Значит, так. С обеими девушками я знаком больше трёх лет, но на самом же деле, как мне кажется, я их совершенно не знаю. Порой, между "знаком" и "знаю" большущее расстояние. Даже больше, чем думается на первый взгляд. Иногда, как выясняется, чем дольше "знаком", тем стремительнее это "знаю" тает на глазах.

Если в субботу по поводу просмотра фильма в компании одной очаровательной девушки что-то было решено загодя (она теперь человек очень занятой, много летает по заграницам, и, к сожалению, работает даже по ночам), то к театру, где трудится другая замечательная барышня, я совершенно не был готов. Полная, так сказать, спонтанность с импровизацией. А импровизации они, ведь, хороши тем, что там точки над "и" расставляют более верно. Если, конечно, в этом есть необходимость.

-Фильм не дублированный, кино с русскими титрами. Билеты будете брать? - выглядывая из-за стекла кинокассы, хрипит в микрофон киноцентра "Пять звёзд" продавщица билетов. В некоторых московских кинотеатрах, оказывается, кассирам надлежит и об этом информировать киноманов. Чтобы зритель не бунтовал. Частенько из-за отсутствия кинодублежа они несут билеты обратно.

-Беру! - не без великой радости ответил я. Ведь просмотр киноработ на том языке, на котором фильм задумал и снял режиссёр, самый правильный киноформат! Ну, как можно полноценно, скажем так, во всю грудь воспринимать английские, французские, итальянские и иные зарубежные фильмы, если в них вмешивается сегодняшнее трёхкопеечное русское дублирование актёрами, где часть из них озвучивало всё это кинодело "на ходу", между пелёнками, кастрюлями, мужьями, жёнами, тёщами, съёмками в пяти сериалах и игрой в театре? Не можно.

-А ещё есть пара минут на рекламу? - спросил я, протягивая контролёрше оба билета. Догадывался, что она опоздает, но взял ей кофе. На случай, если произойдёт чудо, и она приедет чуть раньше. Естественно, её чашка осталась невостребованной. Контролёрша, пожав плечами, всё плотнее зашторивала двери. В кинозале на экране уже минут как десять что-то мелькало.

Она появилась за секунду до начала фильма безумно притягательная и грустно улыбчивая. Мы, конечно, местами смеялись, хотя новый фильм Вуди Аллена Стьюарта Кенигсберга "Сенсация" (Woody Allen, "Scoop"), обозначенный режиссером как комедия, смешил выборочно, всё больше убалтывал. Но комедии же не обязательно должны только смешить. Вуди Аллен был хорош. На финальных титрах зал аплодировал.

Вечером следующего дня случился театр. Не знаю, что обо мне подумали барменши театрального кафе "Табакерка", но ворвался я к ним в подвальчик на Чаплыгина минут за двенадцать до начала спектакля, скинул пальто, попросил сварить кофе (чтобы отвлечь их внимание) и закрылся в туалете. Я срочно нуждался в зеркале, поскольку без него у меня ничего не получалось.

Пока в спешке размещал контактные линзы, часы отсчитывали уходящие минуты. И чем острее я понимал, что времени не остаётся, тем стремительнее уменьшалась успешность попаданий в зрачок с последующим расправлением этих круглых линзовых пластинок.

Когда всё наконец-то получилось, я с победным выражением лица вышел из уборной, посмотрел, значит, в сторону барной стоики и, что удивительно, обнаружил кофейных девушек в размашисто улыбчивом и приветливом состоянии. За время моего "блицкрига с линзами" барменши, надо сказать, разительно изменились. За кофе они с меня взяли 10 (десять) рублей, что в 4-9 раз меньше среднемосковских расценок. Видимо, работают в этом кафе совсем недавно, спутали меня с каким-то актёром. Для них в "Табакерке" скидки.

Вообще-то, я её никогда не прошу заказать входную контрамарку. Как-то самостоятельно справляюсь с проникновением в театры, даже в дни, когда билетов нет напрочь. Но тут мне захотелось импровизировать по полной. Меня, надо сказать, коснулось гигантское великодушие. Уже за минуту до первого звонка, в 18.59, администратор выписывал входную карточку "на одно лицо". Не ведаю, правда, что там смекнул другой администратор (отвечающий за размещение в зале), но место у меня оказалось в третьем ряду в самом центре.

На подвальной сцене Театра-студии Олега Павловича Табакова давали американскую комедию "Блюз толстяка Фредди". Зал был полон. Если, скажем, приставные стулья можно было бы подвешивать под потолком, то, конечно, они тоже были бы заняты публикой. Девушку Дженни (миловидную жену главного героя Расса) в этом спектакле играла она. Как всегда ярко и на грани срыва. Нещадно пронизывая себя характером своего персонажа.

Во время буйства сценических действ некоторые зрители не могли сдерживать вырывающиеся из них вздохи и реплики. У пожилой леди, которая сидела где-то в левой части зала, пару раз неожиданно вырывалось: "Бери же деньги, доченька!". А сидящий за моей спиной театрал-пенсионер, помню, в самые ответственные минуты терял над собой звуковой контроль. Он, набирая полные лёгкие сценического кислорода, а затем, выдыхая, протяжно выкрикивал: "Ох, она какая!".

А что я? Я ничего. Мне, вот, уже к сессии готовиться надо. Сотня книг не прочитана. Вон, Валерий Яковлевич Брюсов перед учебной экранизацией стынет. Нечего по кинозалам и театральным подвалам шлындать. :)
**

Она



Не играют. Живут. Вернее, доживают. Зал молча стонет, улыбается и тайно плачет.

Как же хороша Она на сцене. Нет. Хороши все, но Она лучше. "Рассказ о семи повешенных" гениального Леонида Николаевича Андреева, я, кажется, уже помню наизусть. Что вы говорите? Его рассказ о смерти? Ничего подобного. Он, естественно, о другом.

Какая же Она настоящая. 1906 год, мечты, молодость, страх. Маленькая девочка, убитая горем мать, маленькая девочка. Я не знаю, можно ли беззвучно кричать. Ну, так, чтобы от этого крика беззвучно глохнуть. Короче, весь спектакль зрительный зал был в ежесекундной оторопи. Скажу, когда на сцену выходила Она, а у неё роль самой юной смертницы, оторопь была тяжелейшей.

Она, конечно, очень трогательная и в жизни. Ну, там, здоровски на коньках умеет кататься, играет на саксофоне, знает по памяти всю русскую классику, умеет бесконечно удивлять и масштабно поражать.

Ещё Она умеет заставлять окружающие её предметы падать именно на неё. Ну, там, декорации в театре или, там, домашняя утварь. Весь, скажем так, человеческий мир представляет для неё опасность. Намного большую, чем для других. Одним словом, Она потрясающая! :)