Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

*******

Brainstorm в Москве



Самое время и здесь написать о чём-то хорошем. Это хорошее наконец-то приехало из Риги в Москву с концертом. Одним единственным. Но каким! Латыш Ренарс Кауперс вышел на сцену Зелёного театра в парке Горького и почти два часа исполнял "живьём" свои рок-баллады.

Российские поклонники группы Brainstorm в самые кульминационные моменты подпевали многотысячным хором, тянули руки к сцене, а некоторые молоденькие москвички плакали от счастья. И это было прекрасно! :)
 
*******

Зарисовочные зарисовки

Я тут в письме одной до боли знакомой барышне на вопрос: «Как твои дела?» - дабы не впадать в неуместную, как я посчитал, широкомасштабную развёрнутость (в 99% случаев, как мы все знаем, такой вопрос многостраничных рассказов не предполагает вовсе), коротенько ответил в твиттерском формате: «я — ок, жизнь — великолепная штука». На что чуть позже всё же получил от неё улыбчивым эпистолярным обухом, мол, вот как ты «дипломатично увернулся». Так вот, я действительно уверен в том, что всё это — великолепная штука. И никуда нам от этого не деться.

Если не уворачиваясь «покрутить детальки», то моё лето-2010 состояло из мгновений, скажем так, различной удивительности. Были, естественно, миги с оттенком грусти. Как без таких. Никак. Но по большому счёту — случившиеся краткие «промежутки дления» больше радовали, чем не радовали.

Даже московская апокалиптическая двухнедельная антиэкологическая сага меня не очень-то и огорчила. Ну это когда в самые дымные недели в девятимиллионном мегаполисе многие дышали через тряпочку. Я — нет. Надо принимать происходящее таким, каким оно есть. Без тряпочек. А утренние аттракционы — поиск пути из одной дымной комнаты в другую (не менее дымную) — чем не повод к задору и куражу. Из-за оставленных на ночь распахнутых настежь окон — жарко же — смог к утру медленно заполнял всё квартирное пространство. Открываешь глаза, смотришь — торфяная гарь ползёт, а ты ей: «Привет, заходи».

Из других удивительных моментов минувшего лета: скамейка в парке неподалёку от РГГУ. «Можно здесь присесть?» И через минуту: «Девушка, вы изучаете французский?» Воробьёвы горы, доброе пешеходничество по окрестностям главного здания МГУ, набережная Москвы-реки (теперь роликовые коньки - наше всё) и наполненная романтизмом спонтанная прогулка на речном трамвайчике. Ещё бурлящая под пароходными винтами вода, улыбки в лучах вечернего солнца, ну и конечно, проплывающий мимо нас Кремль во всём, так сказать, краснокаменном величии.

Был на водоворотном спектакле «Сорок первый. Opus posth» в МХТ им А.П.Чехова (благодарственный букет снайперше Марютке триумфально перебрасывал через водную преграду на сцене), посмотрел премьеру «Wonderland-80» Константина Богомолова в театре Табакова (здравствуй, о довлатовская страна чудес) и там же чуть позже вновь послушал звенящий стук гардеробных номерков по идеалам и мечтам в «Рассказе о счастливой Москве» режиссёра Миндаугаса Карбаускиса.

Кстати, коротая время в театральном кафе Табакерка и настраивая себя на уход с головой в «иллюзорность всеобщего мирового счастья», успел всячески порадушничать. Поделился наивкуснейшими блинчиками с сёмгой (между прочим, ничего не требуя взамен) с двумя чувственными актрисами И.П. и Я.С., заглянувшими перекусить перед выходом на сцену: «Мы только попробуем...» И ведь на самом деле, только попробовали.

Из летних поездок и путешествий: неспешно и исследовательски бродил по Кракову, Еревану, Хабаровску, Новокузнецку, Усть-Каменогорску и Питеру. Был авиаперелёт к одному морю (Балтийскому) и трогательно-событийный марш-бросок к другому (Красному). В том, которое потеплее, даже случился ночной заплыв «без ничего». А что в этом такого? - думал я, когда в темноте ступал по усеянному кораллами морскому дну. Добрые традиции надо продолжать.

Как там у товарища Кафки про мгновение? «Оно определяет жизнь» — мудро сообщал он нам. :)
 
*******

Пишу, значит, из поезда



Ночной 42-й скорый Великий Новгород-Москва. Сейчас он вовсю отстукивает колёсами, нагоняя предполагаемое опоздание, а до этого что-то у машинистов, видимо, не ладилось: как тронулись, десяток минут не проходил, как случались долгие остановки в чистом поле, продувки тормозов и далеко не плавные трогания с места. Ну, ничего, зато в тепле.

Едем по новгородской области, охваченной неожиданным приходом 30-ти градусной стужи. Все окна в вагоне замёрзли. Поэтому ничего о нестоличной России сказать не могу. Её не видно.

Проводницы нашего купейного, две чудесные дамы-новгородчанки (в каракулевой форменной одежде), большую часть своего рабочего времени пропадают в тамбуре. Не покладая рук молчаливо кочегарят вагонную топку. Меньшую часть времени (по очереди) сидят закрывшись в своём купе. Хотя, не уверен, что сидят. Час назад из их купе вышел слегка помятого вида милиционер и поправляя кобуру удалился прочь. Потом, причёсываясь и застёгивая пуговицы на форменной рубашке, вышел другой. Вид у второго был важный. Впрочем, какой должен быть вид у человека, который при исполнении.

В Великом Новгороде, кроме рабочих моментов, стрясались и нерабочие. Жаль, мороз не позволил пешеходно развернуться по полной программе. Зато истоптали все этажи музея в Новгородском Кремле. Там-то я узнал, что само слово "Россия", как название государства, прозвучало впервые в 1478 году именно в Новгородском Кремле.

Софийский собор, один из старейших храмов на Руси (возведён в 1050 году), подкупал своей аскетичностью и тишиной. Реставраторы занимались позолотой и трещинами, снятого на реставрацию двухметрового соборного креста, а где-то в стороне, под гигантскими сводами храма, бабушка в мохеровом берете одиноко сидела и читала Библию. В храме было притягательно уютно и безлюдно.

Когда наш поезд отъехал и мы, сидя в купе, делились своими впечатлениями, мне подумалось, что Великий Новгород теперь я всегда буду ассоциировать исключительно с Софийским собором, иконами и той одинокой бабушкой в мохеровом берете.

1.34 ночи. Опять стоим где-то в поле и продуваем тормоза. В нашем вагоне невыносимо жарко. Проводницы, действительно, стараются не на шутку.
 
*******

Пятница, 13-е

Только факты. Ничего кроме фактов. За годы трудовой деятельности, конечно, происходило всякое: ну, там, на эфир не успевалось, кассеты с уже смонтированными, горячо выстраданными репортажами магнитофоны зажёвывали, компьютеры с долго, тщательно, с куражом и огоньком написанными текстами файлы не запоминали и т.п. Но сегодня, за три минуты до прямого включения, когда, казалось, все звенья технологической телецепи сомкнуты, каждый знает - что делать, всё продумано до мелочей, стряслось такое очевидное безобразие, что я, видимо, ещё долго не смогу после всего этого остыть.

Визит ВВП в Ярославль. Прямой эфир. 19-ти часовой выпуск "Сегодня". На лайф позишин (место, где стоит камера, откуда происходят включения корреспондентов) пришёл загодя. Так загодя, чистосердечно признаюсь, у меня получается приходить редко. Если событие ещё не закончилось и необходимо (дабы ничего не упустить) продолжать за ним следить, то тяну до последней минуты. Пришёл, значит, за минут сорок, ещё ведь свет выставлять. В семь вечера в осеннем Ярославле уже темно и, естественно, без прожектора никак не обойтись.

Стою, значит, в свете одного единственного слепящего в глаза прожектора, без которого, напомню, в кадре ни кого бы не было видно, думы думаю, вопрос вспоминаю, через наушник репортажи слушаю, говорю с коллегой по телефону, мол, на какой минуте я иду, мол холодно здесь, уже, так сказать, коченею помаленьку, короче, готовность номер один. То есть, после двух репортажей я, значит, того: в эфире буду. И что я вижу? Как в замедленном кино. Тот единственный прожектор, ну, который в эти минуты для нас, скажем так, всё, от небольшого такого, совсем маленького, чуточного ветра, вместе со штативом падает и разбивается.

Доли секунды оторопи, которые сопровождались моим эмоциональным и бесконечно протяжным, произнесённым в кромешной темноте: "ой, бл[…]" я, понимая, что вот, видимо, так выглядит конец, до эфира уже не три, а две минуты, запасной лампы у нас нет, а за чудесами я давно стою в длинной очереди, своего друга и оператора М.О., который находится за камерой и который тоже в шоке, прошу попытаться исправить ситуацию. Обнаруживается, что у М.О. была запасная лампа с запасным штативом. И, что важно, всё это неподалёку. Несколькими прыжками ассистент оператора допрыгивает до сумки со специнструментами, извлекает другой прожектор, идут щелчки стыковок проводов с аккумулятором, разворачивается штатив, лампа загорается.

Снова слепящая лампа, в наушнике родные голоса ведущих, считаю слонов, чтобы успокоиться, мирная такая, благостная атмосфера, только немного снег начинает идти, а я в пиджаке, чувствую, что уже рёбра покрылись инеем, короче, полторы минуты до эфира. Очаровательная коллега Настенька, которая курирует в Москве моё включение, сообщает, что мол "после этого сюжета", ну, который уже идёт в эфире, они того: "включают меня". Хорошо, говорю я, и замечаю, что у оператора М.О. глаза полны новым ужасом. Оказывается, заряженный под завязку аккумулятор, без которого видеокамеры не работают, начал мигать красными лампочками. Мол, ещё пару-тройку секунд и он вырубится самостоятельно. Нужен новый аккумулятор, этот у нас последний, все остальные - пусты.

Несколькими прыжками М.О. (я не могу, я весь в проводах) допрыгивает до забора, за которым работают на своей спутниковой тарелке коллеги с "Вестей". Пройти к ним нельзя, оцепление ещё действует, ВВП совещается. Через забор, отделяющий Областную Думу от города, оператор "Вестей", замечательный Алексей Вадимович Морозов молниеносно откликается на наш трагический sos-позывной, секунду-другую (они в таких случаях, естественно, кажутся вечностью) ищет в своих вещах полную зарядами батарейку, находит и через щель в заборе протягивает М.О. Вновь широкие прыжки. В голове у меня вовсю тикает траурный обратный отсчёт. В ухе слышу, что репортаж коллеги, которой, типа, перед моим включением, идёт, значит, уже к полнейшему концу. Вот-вот, как говорится, "привет горячий". Меняем аккумулятор.

Надо ли говорить, что когда во время включения случились дикие порывы ветра, которые, кажется, норовили сорвать с меня микрофон, галстук, пиджак, вновь уронить лампу, камеру, оператора и всю Областную Думу в столь замечательном древнем Ярославле, я старался бодриться всеми руками. Но в те эфирные минуты, признаюсь, мне больше ни о чём так сильно не думалось, как о том, чтобы эта пятница, блин, поскорее закончилась. :)
*******

Вселенская капель

Пошла сорок восьмая минута. Ничего не меняется. Обычно в таких случаях помогает спуск, но, вероятно, сегодня не тот вечер.

Конечно, я позвонил администратору. Естественно, спросил. С надеждой в голосе. Дипломатично. Со щепотками юмора, можно сказать, спросил: "скажите, а горячая вода, если и пропадает в вашей гостинице, то кратковременно?"

Ночь на поезде и город Саранск. Мордовия. 642 километра от Москвы. Весёлые людские лица. Залитые солнцем и заваленные снегом улицы. Вселенская капель. Многоэтажки в лентах ограждения, ледорубные бригады, отбивающие молотками с крыш гигантские сосульки-убийцы. Запомнилась тонкая проволока, закрывающая проход к одной из опасных тротуарных зон (если бы не красные флажки на ней - растяжка, однозначно) и одинокое перевернутое ведро с работающей переносной милицейской мигалкой на нём.

Если бы меня спросили: чем же известна Мордовия? Я бы, конечно, ответил. Лагерями ГУЛАГа она известна. Несчастная национальная республика. За что же её в тридцатые превратили в одну из главных лагерных территорий в СССР?

Пока писал эти строчки, горячая вода так и не появилась. "Город, видимо, не дает", - ответил в телефоне добрый женский голос администратора. ;-)