Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

**

Ну совершенно простой пример :)

Если разобраться, многое из того, что мы считаем важным, таковым вовсе не является. Только как определить – что важно? Должно же быть что-то помимо хорошо проверенного метода проб и ошибок. Эмоциональные ощущения, например.

Мой крестник Михаил Оркин-младший (по случаю его рождения и появилась шесть лет назад в этом журнале первая запись) подрос настолько, что уже представляет из себя умного, озорного и очень общительного маленького человека.

Так вот, с октября прошлого года мы с Мишкой время от времени занимаемся замечательным общим делом. На педагогическом языке дело это называется «развитие речи». Увы, но в его исполнении пока есть пара звуков, над правильным произношением которых ещё надо трудиться.

Тут и сгодились мои, казалось бы, «далеко запрятанные знания», с жадностью получаемые в начале 90-х в педагогическом институте. Был у нашей группы во время учёбы гигантский спецкурс по детской логопедии. Те лекции, между прочим, и мне помогли – кто бы сейчас сказал, что до 19 лет вместо «л» я произносил нечто ужасное.

Конечно я и представить не мог, что спустя двадцать лет у этой моей сугубо личной истории использования различных витиеватых логопедических методик и упражнений случится такое неожиданное продолжение.

И знаете что? Когда пару занятий назад Мишуткин стал понемногу, шаг за шагом, правильно выговаривать особо трудные для него буквы, я почувствовал себя безумно счастливым человеком! :)
 
**

«Понять и улучшить» себя

Давненько, просматривая фильмы любимых режиссёров, я так часто не поглядывал на таймер DVD проигрывателя и путём сложного сложения и вычитания пытался выяснить – сколько же это ещё будет длиться. «Мечта Кассандры» Вуди Аллена («Cassandra's Dream», 2007) оказалась любопытной, местами огоньковой, но скучной работой. И просчитываемой. Господин Аллен со своим киноповествованием очень долго запрягал и ещё дольше ехал. Не «Сенсация» и даже не «Матч поинт». Впрочем, он всё равно молодец. Работает. Не останавливается.

Не останавливается и Такеши Китано. Уж вот в нём, извините, я напрочь разочаровался. Сначала, конечно, очаровался. Он приходил во ВГИК на свой мастер-класс – я увидел его живьём, послушал, очаровался. Правда, культовый фильм мастера под названием «Куклы» («Dolls», 2002), даже если мне устроят физические пытки – я досматривать в ближайшем будущем не буду. Киноэпизод с бабочкой, казалось, пережил без особых травм, но на кадрах с летающим на фоне луны шариком я сломался и удалил себя из зрительного зала.

Вчера с осторожным азартом начал оценивать цифровое творчество психолога и преподавателя факультета журналистики МГУ Владимира Шахиджаняна. Он придумал «Соло на клавиатуре» - обучающую программу быстрой печати на клавиатуре компьютера. Удивительно способная к быстрому общению с этой штукой дорогущая барышня К. настояла, чтобы свои первые шаги в самообучении я начинал именно с его уроков – мол, на 100(!) уровне сложности (2-3 месяца занятий) мои пальцы сами всё будут делать. Хотя, чего лукавить. Дело, конечно же, не только в столь необходимой мне быстроте и точности. В инструкции к своим цифровым занятиям преподаватель Шахиджанян рассказывает, что его программа «ещё и своеобразный психотренинг, который помогает понять себя и улучшить свой характер». Кому же не хочется понять себя. А улучшить свой характер? И всё это в приложении к мастерским пальцам.

После переезда в новое московское жилище быт постепенно налаживается. На днях кидали монетку – кому мыть посуду. Мне чрезвычайно повезло. Подозреваю, подбрасывание монеток – отличный способ решать не только посудные незадачи. :)
 
**

«Старая фотография»



Майя тогда болела и я, конечно же, пришёл её навестить. Мы сидим в её комнате в предвкушении пельменей. Да-да – сейчас их принесут, ну, может, ещё пара минут, только вот дядя Володя (её папа) раз-другой повспыхивает фотовспышкой и мы начнём. Как ни странно, я отлично помню тот обед, измученную болезнью Майю, ворсистый коричневый узорчатый ковёр на стене у её кровати, смешные паровозики на жилетке, гребёнку в её волосах.

Мы потерялись. Когда это случилось - нам было по восемь лет. В СССР, где в 80-е – домашний-то телефон был не в каждой второй и даже не в каждой пятой квартире, действительно, было несложно потеряться. Да так, что ни один «адресный стол» (если кто помнит – были такие будочки с надписями «справка» рядом с ж/д вокзалами в больших городах) по имени и фамилии не отыщет. В то год на нас свалились переезды. И не то чтобы – другой район, новые школы, нет – другие города в иных краях и национальных республиках. Истории этой 28 лет. Как и фотоизображению: чёрно-белому, местами выбеленному временем и напоминающему зернистостью о большей, чем надо фотосветовой чувствительности плёнки фирмы «Тасма».

В её детской мы устраивали спектакли. Весёлые кукольные спектакли на потеху родителям. Радостное время детства – как же я хорошо это помню. Ещё мы вечно что-то разукрашивали, рисовали и читали, стоя на табуретке, выученные наизусть стихотворения. Наши мамы дружили, и нам ничего не оставалось, как тоже дружить. Такое часто случается с детьми начального школьного возраста. Дружить искренне и взахлёб. Ничего взамен не ожидая.

Она нашлась. Да-да. Нашлась спустя почти три десятилетия. Новые технологии. Социальная сеть. Поисковая машина на Одноклассниках.ру. Совпали фамилия и город. Она не была там зарегистрирована, я отыскал Майю через её младшую сестру, которая меня-то никогда не знала, ну разве что на семейных фотографиях видела мальчика в паровозиках.

Когда мы наконец-таки встретились (она из Ижевска приехала на пару недель в Москву к родителям) произошло то, чего я больше всего опасался. Чем больше совместных прогулочных шагов мы делали, чем больше говорили, тем больше я понимал – насколько далеко нас раскидали минувшие 28 лет.

В итоге, найдя друг друга – мы потерялись ещё больше. И теперь уже без надежд, чаяний и иллюзий. А какая была история (во всяком случае, в моём воображении), когда время от времени листая семейный фотоальбом, я брал в руки чёрно-белую карточку, вглядывался в эти светлые детские лица и возвышенно думал о той девочке и том мальчике. А что они? Они просто замерли на секунду в ожидании домашних пельменей. :)
 
**

Мастер-класс Александра Митты

Если скажу, мол, давненько хотел попасть на его лекции, то это будет не совсем верно. Пару лет назад даже мелькала мысль (бывает же такое) на несколько деньков съездить в Германию, где в Гамбургском университете десять лет кряду он передавал свои знания и умения тамошним режиссёрам и сценаристам.

Книжку профессора Александра Митты "Кино между адом и раем" (480 страниц), пережившую не одно переиздание, конечно, я уже залистал до дыр, с её автором на прошлой неделе (на Кинотавре в Сочи) познакомиться успел, одним словом, чтобы настигнуть полный ученический катарсис, оставалось только посмотреть - каков же мэтр в преподавательской работе.

Вчера вечером в Москве случился его мастер-класс. Пришедшие послушать мэтра студенты оказались что надо. Смотрели на кинорежиссёра как зачарованные и с особой тщательностью строчили в своих тетрадках режиссёрские определения того, что есть история в кинотрактовке. А история, сообщал Митта, это "как характер добирается к цели через конфликт". Или иными словами: "кто-то хочет сделать что-то и почему-то не может, почему не может - это история".

Время от времени за его спиной мерцал большой экран. Режиссёр делился фрагментами фильмов. Мы с наслаждением вглядывались в каждый кадр "8 ½" Федерико Феллини (1963), разбирали по поворотным драматургическим пунктам "Эпидемию" Вольфганга Петерсена (1995), "Чикаго" Роба Маршалла (2002), "В джазе только девушки" Билли Уайлдера (1959), "Кофе и сигареты" Джима Джармуша (2003). Для лабораторно-творческих работ Александр Митта, конечно, не пожалел и свои киноленты. Смотрели большие куски из его чёрно-белой работы "Звонят, откройте дверь" (1965) и сериальной драмы "Граница. Таёжный роман" (2000).

Удостоверившись, что после услышанного и увиденного мы не совсем того, ещё продолжаем соображать, он решил раздать нам другие, как ему казалось, более сложные практические задания. Придумайте, говорил он: "четыре драматургических истории, в которых героинями были бы девочка 5 лет, девушка 18 лет, женщина 40 лет и бабушка 70 лет".

За судьбы 18 и 70 летних героинь в своей подгруппе (Александр Митта нас всех поделил на "звёздочки") отдуваться пришлось мне. Чего я, конечно, сделал с лёгким сердцем, я бы даже сказал, с большой радостью. Важно, вспоминал я сказанное режиссёром, что в заданных драматургических задумках обязательно должны приключиться главные составляющие: "экспозиция", "усложнение отношений в конфликте" и "катастрофа". Ещё, естественно, требовалось не забыть о существовании "драматической перипетии". Ну, это такой резкий перепад от надежды к отчаянию, от счастья к несчастью. Набросав план сражения и дождавшись реплики мэтра: "ну, что у вас там придумалось?", я сделал свой скромный драматургический доклад.

Восемнадцатилетняя девушка (громко произнёс я) очень хочет стать женщиной. Но... (чувствую - все затихли) "делатель" должен быть исключительно любящий её человек. Она встречает его (тут лица смотрящих на меня девушек-студенток приобрели романтические выражения), всё у них случается (девушки-студентки проявляют бескрайнюю воодушевлённость, выпрямляют спины), но... (все замерли, я бы тоже замер) никакой с его стороны любви не было, он просто поспорил с друзьями: заполучит - не заполучит. И этот спор выиграл!

Поведанное Александр Наумович критиковать не стал (работы других студенческих "звёздочек" он достраивал на ходу), только что-то записал в свою тетрадку.

Когда же дошла очередь рассказывать о вымышленной судьбе 70-ти летней старушки, я в скупых красках нарисовал уже не такую страшную картину. Мол, через 30 лет после войны бабушка получает весточку о том, что её муж, считавшийся погибшим, жив и живёт в Германии. Сборы в дорогу, волнения, поездка. Но выясняется, что это обман. Тот человек, к которому она приехала - не её муж, - торжественно подвёл я к финалу и посмотрел на мэтра. (профессор что-то вновь метил в своей тетрадке). Эх, думаю, обождите, это ещё не всё. 70-ти летняя бабушка (приближаюсь я к интонационной точке) потом влюбляется в этого самозванца.

Честно говоря, фигню, как мне кажется, я придумал. Так. Поразвлекался малость. Просьба мэтра поучаствовать в практической части лекции была для нас настолько неожиданной, что из отведённых 6-8 минут на придумывание, по меньшей мере, треть этих минут мы сидели опешившими.

Когда случается такой, скажем так, ученический стресс, я всегда вспоминаю сюжетный расклад одной гениальной (по моему мнению) студенческой вгиковской короткометражки. О ней мне говорили не единожды, да она за долгие годы существования киновуза обросла легендами и мифами. Как-то мастера попросили студентов в 1 (одну) киноминуту вложить объёмную драматургическую историю. Один из учеников, после завершения отведённого на решение этой задачи времени, рассказал преподавателю следующее:

Комната. Мерцает телевизор. В кресле сидит женщина. Журнальный столик. На нём телефон. В телевизоре обратный отсчёт: ...7...6...5...4... на экране взлетающая ракета. Затем удаляющаяся сверкающая точка в небе. Секундная пауза. Женщина набирает телефонный номер. Одна цифра, другая... Крупно её лицо. В телефонную трубку она произносит только два слова: "Он улетел".

Это был любопытный мастер-класс. В зале "Клуба Союза композиторов" (Брюсов переулок, 8) голос Александра Наумовича не смолкал больше четырёх часов. На доске с большими менеджерскими белыми листами то появлялись, то исчезали его авторские схемы, эскизы, стрелки, пики, лестницы, треугольники и рисованные человеческие скелеты ("драматургия историй - это скелет, а всё тело - кино"). Хорошие киноистории, уверял профессор Митта: "невозможно сочинить, если у автора отсутствует фантазия, интуиция и эмоции". Кроме того, настаивал он, всё написанное "обязательно следует проверять логикой". Без неё никуда. Всё перекособочится. Это как проверка на правдодетекторе. Достоверно или "сразу в корзину".

Вообще-то Александр Наумович был в духе. Видимо, он действительно истосковался по русским слушателям. Мэтр не только (честно, абзац за абзацем) выдавал нам целые главы из своей книги, но и, понижая голос, говорил о неотражённых в учебнике сокровенных вещах. Например, о том "что часть истории следует писать не чернилами, а кровью". Должно быть что-то "за что ты, придумывая историю, обязательно платишь кровью - своими личными переживаниями и своим опытом".
 
**

Студенческое

Я бы не сказал, что хорошие новости обрушиваются на голову как из рога изобилия, мол, только успевай уворачиваться. Но если мифологическими образами, то это - скорее возвращение "со щитом", чем "на щите". Завершение сессии - это хорошая новость. Успел, что важно. Но так, конечно, нельзя. Опять в последний вагон, снова запрыгивание на полном ходу.

Мастера на лекции: "Ах, он всё ещё пишет. Ну-ну, посмотрим, что же он там напишет". А ты сидишь и помалкиваешь. Помалкиваешь и думаешь: знали бы вы, что у меня ничего не пишется. Вроде история придумана, носишь её в голове, а на бумагу не выкладывается. А из того, что выкладывается, после прочтения стирается. И всё это снова и снова. Такая вот бесконечная бесконечность. Ведь хочется, чтобы легко, чтобы пальцы рук уставали от ударов по клавиатуре, чтобы щемило от предвкушения, бросало в жар, окатывало стужей и был спасительный кураж.

И новый день, и снова лекции, вновь мастера, дипломатично так, с юмором, публично и на всю аудиторию: "Ну и как там твоя история продвигается?"

Жизнь, состоящая из историй. И по большему счёту из грустных. Что-то вроде: вы ещё живы? Тогда мы идём к вам. Люди всегда боятся ударов. Прямых и открытых даже меньше. Больше других. Которых никто не ждёт. А казалось, могли бы привыкнуть.

День на четвёртый своего сочинительства добрался я до последнего эпизода, поставил точку, назвал учебный кинороман "Графиня Парижская" и решил: будь что будет. Всё должно было получиться по мотивам рассказа Валерия Брюсова "В зеркале". Как дописал, так понял - у гениального Брюсова претензий ко мне быть не должно. Мы с ним разошлись по максимуму. У него про сошедшую с ума женщину, разбивающую зеркала борчиху со своим внутренним "я". У меня же придумалась совсем другая история. И как бы я от всего этого не увёртывался, история с моими героями приключилась про любовь. Такую вот, мягко скажем, слегка оглушительную. Но больше всего радовало другое. Я ни на шаг не отклонился от основного требования мастеров: "разойтись с Брюсовым по максимуму". Разошёлся. Не на шутку.

И вот в финале сессии, на защите, значит, моего учебного киносценария - на любимых мастеров-педагогов без слёзоулыбки смотреть было невозможно. Нет. Я молчал. Но они? Мои мастера, разве что партами не бросались.

В экзаменационном открытом бою выяснилось, что З.А. представленная учебная работа понравилась, с искренним жаром её пересказывала, по ходу обсуждения даже что-то своё додумывала (я аж диву давался, как она в написанном разобралась), а вот Ю.И. всё было не по сценарному нутру. То, что углядел один мастер, второй, надо сказать, напрочь отказывался замечать. Смотрел я на всё это со стороны, сидя за партой, мысленно принимая то одну, то другую сторону и рисовал в тетрадке какие-то геометрические фигурки, типа нервничал. Одно дело с нами словами и фразами перекидываться, а тут они друг с другом. Тем более, такой пылкой дискуссии между ними за три года учёбы ни я, ни мои однокурсники ещё не видели. Эх, это было интересно. Спорили-то драматурги.

З.А. победила. Слагая оружие Ю.И. произнёс: "Ну, Зоя, знаешь, последние два фильма Тарковского мне, например, тоже не понравились".

А что я? Я теперь живу с чувством вины. :)
 
**

Не до смеха

Позавчера уважаемые педагоги нас вновь масштабно озадачили. Пользуясь своим положением, они потребовали придумать к экзамену несколько историй. Причём, одна из них должна быть комедийной. Более того, мастера установили довольно жёсткие сюжетные рамки: сначала мужчина уходит от женщины и она его останавливает, а затем женщина покидает мужчину и он её останавливает.

"Придумывайте, что же между ними такого произошло, чтобы история их отношений развернулась", - сообщили нам учителя и начали ждать.

Признаюсь, поначалу то, что у меня родилось, самому было страшно перечитывать. Как написал треть этюда, подумалось: этюд идёт совсем не туда. Куда? В категорию "до 18-ти запрещено" бодро шагал этот рассказ. Чтобы не волновать преподавателей, исправлял сюжетные линии всю прошедшую ночь. Но сегодня днём, глядя на реакцию однокурсников, с ужасом понял: до конца "зачистить" всё же не удалось.

Очаровательная К. читала сдержанно, почти не улыбалась. Ну, думал, не то. Не комедия. Провал. Значит, девушкам такое не нравится. У однокурсника А. лёгкая улыбка появилась сразу, как только он дошёл до улыбчивых мест. Но смеха не было. Да... думал я, он же из Питера, а там, видимо, все стараются сдерживать себя. Поразил своим искренним смехом соратник по мастерской В.

Уж, не знаю, что там творится с дорогими педагогами, но этот этюд по электронной почте я им на рассвете отправил. Теперь я ушёл на дно. Ну, откровенно говоря, опасаюсь перезванивать мастерам, чтобы не попасть под горячую руку. Этюд называется "Банька". Его я поместил здесь. Короче, с премьерой меня. Комедийные сюжеты до вчерашнего вечера мне ещё не приходилось придумывать.
**

Сверяя часы

В детстве оно тянется и тянется. Помню, сил никаких не оставалось, чтобы дождаться конца этих 45 минутных школьных уроков. Спасали, естественно, ленинские субботники, сбор макулатуры и металлолома. Потом оно с жадностью набирало обороты. Ну, недели мелькать начинали. Это было хорошо: пятницы, с их шумными дискотеками (и не только), плавно перетекающими в субботы (с небольшим, как полагалось, захватом воскресений), как казалось, случались ну очень часто.

Сейчас оно пожирательно несётся. Мелькают кварталы и полугодия. Только успевай в календаре дни двигать и бумажные месяцы отрывать. При этом в сутках 24 часа как было, так и осталось, с минутами ничего плохого не стряслось, да и солнце по-прежнему светит правильно. Не угасает. Спрашивается, дорогой Создатель, за что Вы нас так? :)
  • Current Music
    Alphaville, Forever Young
**

Полный [censored]

Интересная забава. Сам себя спрашиваешь, сам себе отвечаешь. Сегодняшнее общение с самим собой было исключительно в одни ворота. Внутренний диалог (это термин, он в учебниках по кинодраматургии, между прочим, присутствует) начался не нежданно негаданно. Что-то к такому обмену репликами где-то в подсознательной бездне всё же готовилось. Ну, там, видимо, повод подыскивался. Чтоб сразу наповал.

Как только я покинул институт с ещё одной отметкой в зачётке, так это и случилось. Скажу сразу - всё плохо. Отметка хорошая, но всё плохо. Я ничего не знаю. Нет, конечно, я что-то знаю, но знаю мало. Боже, как же мало я знаю.

Но это ещё не всё. Внутреннее общение лишь нарастало. И у этой дискуссии рубрика была одна. Ну, какого (один из моих ближайших друзей поместил бы здесь слово [censored]) учиться-то полез?

Московская квартира похожа на читальный зал. Книгами завалено всё. Листочки с обрывками мыслей и методические брошюры. Под ногами постоянно путаются черновики контрольных работ. Какие-то скрепки. Какие-то колпачки от ручек. Еду почти забросил. Курить начал. Не до сна. В голове уже давно своей ночной жизнью живут абзацы профессорских лекций. Когда очередной экзамен? Что прочитано? Да? Так мало? Срочно читать. Что?! 380 страниц?! А есть о том же, но покороче?

Чтобы не проспать лекции, я теперь в доме завожу все будильники. Утром они на мне, конечно, оттягиваются. Одним словом, полный (один из моих ближайших друзей поместил бы здесь слово [censored]). Ну, в общем, я ему обещал больше не употреблять это слово. :)