Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

**

В ожидании чуда

Знаете, в первые минуты после этой идиотской аварии, он руководил спасательными работами. Уверял бригаду скорой, мол, оператора скорее грузите в машину, он весь в крови. Я даже представляю, как Валерка, кричит тем, кто был с носилками: нет, его, его кладите – он больше пострадал. Драгилев? Абсолютно типичный Валерий Олегович.

Я сам 1000 раз был сторонним свидетелем, ну, когда творческо-производственный стресс, там с репортажем не поспевается, монтажная техника подводит – Валерка мобилизуется, тут же принимает волшебно-спасительные решения и молнии с грозами, конечно, проходят мимо. Ну, там всё получается. На добрую зависть всех вовлечённых в рабочий процесс персонажей. На добрую – потому что – Олегович – не только талантливый коллега, такой вот самородок, с которым НТВ безумно повезло. Он ещё и суперский друг. Хороший человечище. Таких за всю жизнь едва с десяток встретишь.

Говорят, на той далёкой от Питера автотрассе, медики долго не могли уговорить его лечь на носилки. Всё же он тоже был в крови. В сводках по поводу него сообщалось: "черепно-мозговая травма". После лобового автостолкновения – не могло не достаться всем. Но "всех" уже давно перебинтовали, загипсовали и выписали из больниц, а наш Валерка всё ещё без сознания.

И я не могу тебе помочь. Если бы большие деньги, знаменитые врачи и навороченная медицинская аппаратура решали всё. Не решают. Но я могу написать о тебе много-много тёплых слов. Поскольку искренне верю, что мысли материальны. Люди прочтут, будут думать о твоём скорейшем выздоровлении, и вдруг их добрая энергетика растолкает тебя.

Нам велели ждать чуда. Ну, те хорошие люди в белых халатах, которые тебя оперировали, говорят: "надежда только на чудо". Сколько угодно, лишь бы ты вернулся из комы. По нескольку раз мы созваниваемся и пересказываем друг другу дошедшие до нас из Питера крупицы новостей. Знаем, Олегович, эти крупицы хреновые. Но мы верим. И ты там того. Тоже верь. Сильно. Так же сильно, как ты хотел рождения сына. Ему ещё нет и полгода. И ты ему нужен. Как всем нам.
 
**

Эх, врачи

К вечеру выяснилось: мою собаку, оказывается, инфицировали во время операции в одной из юрмальских ветлечебниц. По результатам анализа крови, другие врачи в других клиниках косвенно и неохотно (врачебная корпоративность?) начинают это подтверждать.

Вот сейчас он лежит под капельницей, ему чистят кровь, завтра вновь его нужно везти в Ригу, опять чистить кровь. Как долго это будет продолжаться - никто из людей в белых халатах сказать не может. Или не знает. Ведь, чтобы знать, надо было, видимо, лекции в мединституте не пропускать, зачеты за взятки не получать.

Я не хочу их судить, но что же такое в этом профессиональном медицинском мире происходит? Прошло две недели после операции (совершенно не сложная, как уверяли врачи: «мы такие как орехи колем»), Дастюше всё хуже, а выписывают ему витамины и понижающие температуру лекарства. Если бы не мама, которая, все глаза уже выплакала и, кажется, уже всех врачей в Латвии по именам выучила, ему бы не назначили внутривенные антибиотики, а потом не начали очищение крови. Я спокоен, тихо сжимаю зубы и очень стараюсь не бушевать.
**

Мой Дастюша

В далёкой Юрмале тяжело заболела моя собака. Большущий, рыжий и умный немецкий овчар по имени Дастюша. Мамина каменная стена, молчаливый психоаналитик, добрый семейный миритель и свидетель девяти лет моей жизни. Телефонные SMS от мамы: "нашли опухоль", "уверяют, что надо оперировать", "знаешь, его сердце может не выдержать наркоза", чуть позже: "мы уже едем в клинику".

Казалось, всё обошлось. Но на пятый день после хирургического вмешательства у него резко поднялась температура: в крови критический перебор лейкоцитов. И по второму безумному кругу: капельницы, рентген сердца, внутривенные антибиотики, новые клиники, другие врачи.

Корю себя. Не всегда шёл с ним гулять, когда он просил (шёл позже). Не всегда играл с ним, когда он приносил свои игрушки, бережно раскладывал их вокруг меня и задорно, высунув язык, виляя хвостом, подмигивая карими глазищами, уговаривал всё это подбрасывать вверх, кидать в сторону и припрятывать.

Сейчас я пишу в ответ: "мама, любые деньги, самые лучшие ветеринарные лечебницы, пожалуйста, сделай всё, чтобы он выжил".

Дорогой мой пёс. Мои любимые рыжие широкие лапы. В 95-м, после автоаварии, ты ведь вместе с мамой выходил меня. Тогда мы с тобой больше всех верили: дурацкие костыли (хирурги утверждали: ходить нормально я уже никогда не смогу) будут выкинуты и мы ещё побегаем наперегонки по берегу взморья. А ведь спустя два года мы, действительно, носились по дюнам как сумасшедшие, хотя твои лапы, конечно, помощнее будут.

Ты тащил меня на улицу, когда мне вообще никуда не хотелось выходить, заставлял меня готовить незамысловатую холостятскую еду, когда у меня и на это не было никакого желания (кормил тебя, а заодно перекусывал сам). А когда твоему хозяину было совсем хреново, ты подходил к кровати, клал огромную морду ему на ноги, смотрел своими умными глазами, выслушивал очередную грустную историю, залезал как слон на кровать, топча всё на своем пути, утыкался мокрым носом в руки и это было так здоровски.

Когда из Москвы звонил домой чтобы справиться о его самочувствии, мама, с грустью сообщив: "продолжаю колоть антибиотики" и "молю Бога чтобы всё обошлось", предложила поговорить с Дастюшей. Раньше, когда я звонил из командировок, она в шутку прикладывала трубку к его большому овчарачьему уху, он начинал вертеть головой (ведь щекотно же), мы же смеялись и уверяли себя, что он так реагирует на слова из телефона.

О чём я ему не сказал, но скажу потом, когда приеду погостить домой, когда он выбежит в коридор встречать меня. Я обязательно скажу, что вовсе не сержусь на него за демонтированный девять лет назад в моей комнате компьютер, пережёванные провода от принтера, развороченные стулья и ободранные обои на стенах. Ведь все собаки, когда маленькие делают это.

Что я ему сказал? Я сказал: "держишь, ты самый суперский пёс в моей жизни". Мама заметила: "он открыл глаза и, кажется, немного повёл ухом".


 
Спустя 3 месяца, 1 марта 2006 года его не стало. Я успел попрощаться. По телефону. Мама поднесла трубку к его уху. Я сказал ему, что очень его люблю.