Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

********

Буря Роберта Стуруа

Буду краток! Под пугающий всё живое грохот грозы и тысячекратные мерцания молний, находясь в 16 ряду Et Cetera, именно там после третьего звонка отыскалось место на приставном стуле, я всё же "прикоснулся" к открытию нового театрального сезона в Москве. И это "прикосновение" было очень даже волнительным. ))

Итак, шекспировская "Буря" в интерпретации грузинского режиссёра и старца сцены Роберта Стуруа разворачивалась как по накатанному: антично искрилась добром и злом, предательствами и любовью. И пока зал, чтобы не упустить ничего важного, внимательно следил за происходящим на сцене (ведь за текстом Шекспира, как говорится, нужен глаз да глаз), пока зрители с помощью театральных биноклей рассматривали Александра Калягина (Просперо, законный герцог Миланский), я всё больше переживал за не выдуманную, а реальную жизнь одного из персонажей.

Всё-таки подвешивать актрису на тонком металлическом тросе, чтоб она в нужные режиссёру моменты красиво и под музыку парила над сценой - дело рискованное. Отчего моё сердце замирало каждый раз, когда женщина прилетала к нам с очередными репликами и монологами.

А я ведь ещё не упомянул сильный ураганный ветер, от порывов которого книги и другие более тяжёлые предметы летали по сцене и врезались в её боковинки. И о том, что в финале некоторым актёрам пришлось висеть с верёвочными петлями на шеях.

В итоге, конечно, всё закончилось хорошо. И у Шекспира в его "Буре". И на театральной сцене. ))
 
*******

Такое бывает*

Когда-нибудь сооружу из всего этого не пару строк, а небольшой рассказ. Или роман. И будет это увлекательное чтиво об оголённых нервах. Превращу это в расщемляющий душу трэш. Ну, чтобы с каждой страницей безнадёжно трясло. Ведь смотреть на это сложа руки, отстранённо поглядывая вдаль, уже не получается. Эх, как же хочется растормошить шуточным словом, сказать какую-нибудь мудрую глупость и протянуть руку помощи.

Конечно, чтобы держать в напряжении добрых и внимательных читателей, наш герой будет обязательно страдать. На эту составляющую брошу все свои буквенные силы. Дабы, так сказать, не упустить возможность полномасштабно вникнуться в происходящее, с особой внимательностью посмотреть со стороны. Тем более, главный персонаж, естественно, человек всё понимающий.

Начну же с того, что поселю в его сердце тепло. Пусть привыкает. Пусть думает, что от этого каждую секунду хорошо. Затем, сотворю ему крылья. Невидимые. Для полётов. Это же здорово - он будет летать. Подниматься высоко. Парить словно птица. От всего этого, естественно, у героя будет кружиться голова. Через пару страниц предложу ему думать: мол, нет и не может быть другого бытия. Тут я ещё больше добавлю сказочных красок, разверну перед героем ковёр из цветов, отгоню тучи и усилю солнце. Пусть думает, что это и есть счастье.

Пока герой будет ступать по ковру из цветов, я начну закручивать гайки, сгущать краски, раздувать огонь, а попросту пугать добрых и внимательных читателей. Я поведаю о том, что цветы, по которым шагает наш герой - с шипами, они впиваются в его ступни острыми иглами и доставляют боль. Правда, он этого не будет замечать. Ему же так хорошо, что физическая боль - это не про него.

Через страницу-другую я поделюсь с читателями новостью: дорога, по которой он идёт, ведёт в никуда. Тут, конечно, самое время тепло в его сердце превращать в огонь. В ноющий и обжигающий. Пусть разгорается, эка невидаль. Затем, через пару страниц проясню: огонь то этот не гаснет, он угрожающе усиливается. И добавлю самое главное. Ну, добью, так сказать. Герой узнает, что в своих чувствах он одинок, то тепло - безответное.

И покатится его история куда-то вниз, в бесконечную пропасть к центру земли, и будет всё как снежный ком. Накажу герою засыпать и просыпаться только с одной мыслью: почему? Плен огня с каждой встречей, разговором, письмом, словом станет всё более обжигающим. Наш герой будет метаться. Я, естественно, сделаю его беззащитным. Пусть совершает безумные поступки. Говорит не те слова, а потом носит в себе чувство необратимой вины.

Через пару страниц я покажу себя безжалостным сочинителем. Рыдая, буду кромсать его надежду. Разбрасывать по кускам и выжигать калёным железом до тех пор, пока от неё ничего не останется. Я отыщу ушаты холодной воды, и буду окатывать героя, пока он не поймёт: никто ему ничем не обязан. Я скажу ему: и такое бывает, поселю в его голове мысль: запомни это тепло, быть может оно никогда не повторится. Я раскидаю на его прикроватном столике с десяток книг всех времён и народов. В них он на каждой странице найдёт подтверждение этих слов.

Когда же мои буквенно-спасательные работы будут завершены, я вновь зажгу солнце, выведу героя на улицу, пусть вглядывается в лица улыбающихся людей. Я заставлю его вспомнить, сколько же раз он оказывался по противоположную сторону подобного водоворота чувств: когда к нему, а не от него. Я научу героя ценить чувства других. От этого, конечно, он станет только сильнее.

Затем запущу дождь. Летний. Стеной. Пусть снимает свои ботинки и босиком шагает по тёплому асфальту.

Когда-нибудь я, действительно, сооружу из всего этого небольшой рассказ. Или роман. Это и будет моя рука помощи. Пусть любительско-писательская. Но, однозначно, дружеская. :)

[*этюд]
 
*******

Дорассказ



Индийский океан, между прочим, коварнейшее чудовище. Сначала манит своим гулом и тёплыми течениями. Мол, идите ко мне, идите. А затем, когда ты уже по грудь в воде, неожиданно рождает волну (от которой и не убежать, ноги в океане ватные, бег получается как в замедленном кино) и фигачит тебе на голову аршинные тонны воды. Всё бы ничего (человек ко всему привыкает), но, вот этот, так называемый, бурлящий откат. Ну, когда, типа, океан приглашает к себе навсегда. В такие моменты, он, значит, вываливает тебе на голову 8 тонн воды и медленно уходит.

Главное - не зазеваться! Наступает охренительное реверсное течение, ты в шоке, контужен, где верх, где низ, никак не понятно. Плыви, не плыви - не помогает. Тянет от суши всё дальше и дальше. Глядишь, а берег уже в точку превращается. Удаляется, значит. И опять, как говорится, вся жизнь перед глазами. Какие книжки не дочитал, какое кино не досмотрел, с кем не договорил и кому чего не дорассказал. Теперь спешу дорассказать. Мало ли что.

Местные жители лишь ночами с большими ножами-тесаками передвигаются по берегу океана. В дневное время суток они наимилейшие человеки. Отзывчивые, разговорчивые, улыбчивые и, как мне кажется, совершенно безобидные.

Вот, например, на пятом-шестом километре нашего берегового пешего путешествия, рыбаки понастреляли у меня почти все взятые с собой сигареты. Для них я сигарет не жалел, с удовольствием давал всем приокеанским жителям прикурить. Даже зажигалку с горящим огнём подносил. От чего прибрежные рыбаки, как мне казалось, были просто счастливы. Возможно, португальские (в XVI веке), голландские и английские (в XVIII веке) колонисты так никогда не поступали. Видимо, столетиями жадничали, помыкали, отнимали последние пряности, раскулачивали и неустанно сажали за чайные колоски. Ну, одним словом, плохо к ним относились.

Первый, встретившийся на нашем пути молодой сингалец, привязался и очень долго никак не отвязывался. Мы уже приветливо ответили на все вопросы: откуда вы, когда приехали, как долго пробудете и не хотите ли свежей рыбы, а он всё не отвязывается. Когда вопросы кончились, сингалец просто тихо продолжал идти рядом. И прошагав ещё метров триста, неожиданно стал нас притормаживать, всякие знаки предостерегающие делать, рукой в сторону лодок, людей и дыма показывать. Туда, по его словам, "лучше не ходите, опасно, там плохие люди".

Плохих людей, офигевших, похоже, от вероломного появления на их территории белых человеков, так переклинило, что никаких недружественных действий с их стороны какое-то время произойти просто не могло. Только сидели у своих лодок и массово смотрели на нас. Неподалёку от них горел костёр, в большом котле что-то варилось. Думаю, они находились в предвкушении обеда. Мы надеялись, рыбного.

Через шагов двести к нам на перехват кинулась молодая семья. Женщина держала на руках годовалого ребёнка, а мужчина протягивал игрушечный деревянный корабль. В эту минуту, похоже, больше всего на свете они хотели, чтобы этот кораблик у них купили. Им нужны были деньги. Именно от них мы впервые услышали это словосочетание Tsunami People.

Что же до колониального прошлого, то оно оставило свой привет в виде левостороннего движения. Правда, уходя, британцы (видимо, в отместку за желание быть независимыми) изъяли из библиотек острова все учебники по ПДД. В итоге, каждое автопередвижение по Шри-Ланке превращается в ежесекундную репетицию прощания с родными и близкими. Такой, вот, занятный аттракцион: выживем, не выживем. Сперва я считал аварийные ситуации, но потом перестал. Да я и таких цифр не знаю. Многозначных.

Некоторые читатели из Москвы тут настойчиво интересовались дымными деталями путешествия. Мол, покуриваем ли мы чего-нибудь из тайно произрастающего на острове? Со всей искренностью отвечаю. Конечно, нет. Какое покуривать? Кругом слежка. Статуи всевидящего Будды здесь на каждом углу. Он бы не одобрил. :)