Дмитрий Новиков (dales_man) wrote,
Дмитрий Новиков
dales_man

Прощание с другом

Во вторник в Питере хоронили Валерия Драгилева. Вот и всё. Нет. Не всё. У его полугодовалого сына появился второй зуб. Артемий Валерьевич растёт. Перешёл на прикорм. А как иначе. У грудничков, когда переваливает за пятый месяц, уже самое время, когда надо начинать отступать от материнской груди.

Пронизывающий холод, низкое серое небо: вот-вот хлынет мокрый снег, или там ветер развернётся. Ни того, ни другого. Я смотрел по карте города – от Ленинградского дворца молодёжи, где прощались с Валерой, до Волковского кладбища, где его хоронили – рукой подать. Но до кладбища ехали долго. Какими-то широкими кругами. Хотя, может, траурной колонне иначе и нельзя было ехать. Чёрный катафалк, пять или шесть автобусов (с приклеенными на лобовое стекло белыми листами "НТВ") и ещё больше легковых машин, в которых тоже его друзья, коллеги и петербуржцы из числа тех, с кем он даже и не был знаком. А, может, это был такой специальный замысловатый маршрут по набережным и по мостам, чтобы Валерка успел попрощаться с городом. В котором родился, который любил. И который, как мне кажется, сильно любил его. Ведь если и говорить о настоящих петербуржцах, то это исключительно о таких как Драгилев. Сотканных из колючего ветра, ироничных, немного бунтарских, со своей точкой зрения, обаятельных индивидуумов, выросших в окружении этих всех строений Растрелли, разводных мостов, эрмитажных картин, фонтанов, памятников всем и вся и удивительных городских парков.

Впереди колонны, перед катафалком с Валеркой, шла машина ГАИ. Всю дорогу на ней мерцали синие проблесковые маячки, а из гаишного громкоговорителя – негромко, без надрыва в голосе, без приказного тона звучала просьба пропустить колонну. Пропускали. Расступались. Несмотря на многокилометровые пробки в те дневные часы, ведь это же был центр города. На красный сигнал светофора пересекали Невский. Как, впрочем, и какие-то другие улицы – я плохо ориентируюсь в Питере, не знаю названий. Ты, друг Валерий Олегович, меня по своему дорогому городу всегда водил чуть ли не за руку, а я дурак, не запоминал – что там справа – какой проспект? Лиговский?

Рано утром, когда ехали на церемонию прощания, из-за незнания города как-то не получалось отыскать цветочный магазин. Выходили, шли пешком, переспрашивали, возвращались, ехали дальше. Много ли в Питере цветочных магазинов? Но в том, в котором мы выбирали розы, наткнулись на Павла Лобкова, он уже года три как не работает на НТВ, в далёкие начальные 90-е Павел создавал питерское бюро НТВ, потом репортажи из города на Неве делал Юра Зинчук, семь лет назад он передал это дело Валере Драгилеву. Лобкова мы застали нервного и взрывного – Пашка просил купленные для Валеры бордовые розы аккуратно подрезать, а продавщицы-барышни не успевали. В тот утренний час десятки любящих Валеру людей оказались в маленьком цветочном киоске.

Проститься с тобой, дорогой Валерка приехало много хороших людей. Несмотря на каждодневные будничные цейтноты вырвались попрощаться и Борис Кольцов (он прилетел из Киева), и москвичи Володя Чернышёв, Андрей Черкасов, Миша Оркин, Егор Колыванов, Володя Кобяков, Лера Соколова, Саша Яковенко, Настя Литвинова, Коля Захаров и Владимир Петрович Кондратьев. Из Пятигорска добирался Макс Березин, Виталий Калугин из Нижнего, Ольга Чернова из Воронежа. И Татьяна Миткова тоже приехала. И пробыла от начала до конца. Я знаю, для тебя это было бы важно. Ты с ней часто спорил, но и очень любил. Она разве что в питерский офис НТВ с нами после поминок не поехала – смотреть оставшиеся "за кадром" смешные, с оговорками твои стенд-апы, ну те, например, где ты на на реставрационных лесах у Петропавловского шпиля и у тебя из-за ветра и других разных высотных обстоятельств со словами не получалось.

До того, как тебя похоронили – у нас у многих со словами не получалось. Больше молчали. Твои 20 дней в коме – это наши 20 дней веры. Мы подбадривали друг друга, кома – это ещё не смерть, ведь случалось, когда люди из неё выбирались, потом были хорошие новости – им радовались, они обнадёживали – твой лежащий под капельницами организм пару раз реагировал – ну там дрожь по коже. Мне вообще казалось, ты был обязан проснуться. Чтобы, наконец, толково и с той драгилевской иронией рассказать – как там в коме и что это такое.

На поминках всех как-то отпустило. Как только поставили у Валеркиного портрета рюмку водки и накрыли её куском черного хлеба – стало на толику легче. А может – не стало. Может, мы так умело скрывали – что стало.

Волковское кладбище в Питере. У центрального входа. С левой стороны.
 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments