Дмитрий Новиков (dales_man) wrote,
Дмитрий Новиков
dales_man

Мастер-класс Александра Митты

Если скажу, мол, давненько хотел попасть на его лекции, то это будет не совсем верно. Пару лет назад даже мелькала мысль (бывает же такое) на несколько деньков съездить в Германию, где в Гамбургском университете десять лет кряду он передавал свои знания и умения тамошним режиссёрам и сценаристам.

Книжку профессора Александра Митты "Кино между адом и раем" (480 страниц), пережившую не одно переиздание, конечно, я уже залистал до дыр, с её автором на прошлой неделе (на Кинотавре в Сочи) познакомиться успел, одним словом, чтобы настигнуть полный ученический катарсис, оставалось только посмотреть - каков же мэтр в преподавательской работе.

Вчера вечером в Москве случился его мастер-класс. Пришедшие послушать мэтра студенты оказались что надо. Смотрели на кинорежиссёра как зачарованные и с особой тщательностью строчили в своих тетрадках режиссёрские определения того, что есть история в кинотрактовке. А история, сообщал Митта, это "как характер добирается к цели через конфликт". Или иными словами: "кто-то хочет сделать что-то и почему-то не может, почему не может - это история".

Время от времени за его спиной мерцал большой экран. Режиссёр делился фрагментами фильмов. Мы с наслаждением вглядывались в каждый кадр "8 ½" Федерико Феллини (1963), разбирали по поворотным драматургическим пунктам "Эпидемию" Вольфганга Петерсена (1995), "Чикаго" Роба Маршалла (2002), "В джазе только девушки" Билли Уайлдера (1959), "Кофе и сигареты" Джима Джармуша (2003). Для лабораторно-творческих работ Александр Митта, конечно, не пожалел и свои киноленты. Смотрели большие куски из его чёрно-белой работы "Звонят, откройте дверь" (1965) и сериальной драмы "Граница. Таёжный роман" (2000).

Удостоверившись, что после услышанного и увиденного мы не совсем того, ещё продолжаем соображать, он решил раздать нам другие, как ему казалось, более сложные практические задания. Придумайте, говорил он: "четыре драматургических истории, в которых героинями были бы девочка 5 лет, девушка 18 лет, женщина 40 лет и бабушка 70 лет".

За судьбы 18 и 70 летних героинь в своей подгруппе (Александр Митта нас всех поделил на "звёздочки") отдуваться пришлось мне. Чего я, конечно, сделал с лёгким сердцем, я бы даже сказал, с большой радостью. Важно, вспоминал я сказанное режиссёром, что в заданных драматургических задумках обязательно должны приключиться главные составляющие: "экспозиция", "усложнение отношений в конфликте" и "катастрофа". Ещё, естественно, требовалось не забыть о существовании "драматической перипетии". Ну, это такой резкий перепад от надежды к отчаянию, от счастья к несчастью. Набросав план сражения и дождавшись реплики мэтра: "ну, что у вас там придумалось?", я сделал свой скромный драматургический доклад.

Восемнадцатилетняя девушка (громко произнёс я) очень хочет стать женщиной. Но... (чувствую - все затихли) "делатель" должен быть исключительно любящий её человек. Она встречает его (тут лица смотрящих на меня девушек-студенток приобрели романтические выражения), всё у них случается (девушки-студентки проявляют бескрайнюю воодушевлённость, выпрямляют спины), но... (все замерли, я бы тоже замер) никакой с его стороны любви не было, он просто поспорил с друзьями: заполучит - не заполучит. И этот спор выиграл!

Поведанное Александр Наумович критиковать не стал (работы других студенческих "звёздочек" он достраивал на ходу), только что-то записал в свою тетрадку.

Когда же дошла очередь рассказывать о вымышленной судьбе 70-ти летней старушки, я в скупых красках нарисовал уже не такую страшную картину. Мол, через 30 лет после войны бабушка получает весточку о том, что её муж, считавшийся погибшим, жив и живёт в Германии. Сборы в дорогу, волнения, поездка. Но выясняется, что это обман. Тот человек, к которому она приехала - не её муж, - торжественно подвёл я к финалу и посмотрел на мэтра. (профессор что-то вновь метил в своей тетрадке). Эх, думаю, обождите, это ещё не всё. 70-ти летняя бабушка (приближаюсь я к интонационной точке) потом влюбляется в этого самозванца.

Честно говоря, фигню, как мне кажется, я придумал. Так. Поразвлекался малость. Просьба мэтра поучаствовать в практической части лекции была для нас настолько неожиданной, что из отведённых 6-8 минут на придумывание, по меньшей мере, треть этих минут мы сидели опешившими.

Когда случается такой, скажем так, ученический стресс, я всегда вспоминаю сюжетный расклад одной гениальной (по моему мнению) студенческой вгиковской короткометражки. О ней мне говорили не единожды, да она за долгие годы существования киновуза обросла легендами и мифами. Как-то мастера попросили студентов в 1 (одну) киноминуту вложить объёмную драматургическую историю. Один из учеников, после завершения отведённого на решение этой задачи времени, рассказал преподавателю следующее:

Комната. Мерцает телевизор. В кресле сидит женщина. Журнальный столик. На нём телефон. В телевизоре обратный отсчёт: ...7...6...5...4... на экране взлетающая ракета. Затем удаляющаяся сверкающая точка в небе. Секундная пауза. Женщина набирает телефонный номер. Одна цифра, другая... Крупно её лицо. В телефонную трубку она произносит только два слова: "Он улетел".

Это был любопытный мастер-класс. В зале "Клуба Союза композиторов" (Брюсов переулок, 8) голос Александра Наумовича не смолкал больше четырёх часов. На доске с большими менеджерскими белыми листами то появлялись, то исчезали его авторские схемы, эскизы, стрелки, пики, лестницы, треугольники и рисованные человеческие скелеты ("драматургия историй - это скелет, а всё тело - кино"). Хорошие киноистории, уверял профессор Митта: "невозможно сочинить, если у автора отсутствует фантазия, интуиция и эмоции". Кроме того, настаивал он, всё написанное "обязательно следует проверять логикой". Без неё никуда. Всё перекособочится. Это как проверка на правдодетекторе. Достоверно или "сразу в корзину".

Вообще-то Александр Наумович был в духе. Видимо, он действительно истосковался по русским слушателям. Мэтр не только (честно, абзац за абзацем) выдавал нам целые главы из своей книги, но и, понижая голос, говорил о неотражённых в учебнике сокровенных вещах. Например, о том "что часть истории следует писать не чернилами, а кровью". Должно быть что-то "за что ты, придумывая историю, обязательно платишь кровью - своими личными переживаниями и своим опытом".
 
Tags: [vgik]
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments