Дмитрий Новиков (dales_man) wrote,
Дмитрий Новиков
dales_man

Мой Дастюша

В далёкой Юрмале тяжело заболела моя собака. Большущий, рыжий и умный немецкий овчар по имени Дастюша. Мамина каменная стена, молчаливый психоаналитик, добрый семейный миритель и свидетель девяти лет моей жизни. Телефонные SMS от мамы: "нашли опухоль", "уверяют, что надо оперировать", "знаешь, его сердце может не выдержать наркоза", чуть позже: "мы уже едем в клинику".

Казалось, всё обошлось. Но на пятый день после хирургического вмешательства у него резко поднялась температура: в крови критический перебор лейкоцитов. И по второму безумному кругу: капельницы, рентген сердца, внутривенные антибиотики, новые клиники, другие врачи.

Корю себя. Не всегда шёл с ним гулять, когда он просил (шёл позже). Не всегда играл с ним, когда он приносил свои игрушки, бережно раскладывал их вокруг меня и задорно, высунув язык, виляя хвостом, подмигивая карими глазищами, уговаривал всё это подбрасывать вверх, кидать в сторону и припрятывать.

Сейчас я пишу в ответ: "мама, любые деньги, самые лучшие ветеринарные лечебницы, пожалуйста, сделай всё, чтобы он выжил".

Дорогой мой пёс. Мои любимые рыжие широкие лапы. В 95-м, после автоаварии, ты ведь вместе с мамой выходил меня. Тогда мы с тобой больше всех верили: дурацкие костыли (хирурги утверждали: ходить нормально я уже никогда не смогу) будут выкинуты и мы ещё побегаем наперегонки по берегу взморья. А ведь спустя два года мы, действительно, носились по дюнам как сумасшедшие, хотя твои лапы, конечно, помощнее будут.

Ты тащил меня на улицу, когда мне вообще никуда не хотелось выходить, заставлял меня готовить незамысловатую холостятскую еду, когда у меня и на это не было никакого желания (кормил тебя, а заодно перекусывал сам). А когда твоему хозяину было совсем хреново, ты подходил к кровати, клал огромную морду ему на ноги, смотрел своими умными глазами, выслушивал очередную грустную историю, залезал как слон на кровать, топча всё на своем пути, утыкался мокрым носом в руки и это было так здоровски.

Когда из Москвы звонил домой чтобы справиться о его самочувствии, мама, с грустью сообщив: "продолжаю колоть антибиотики" и "молю Бога чтобы всё обошлось", предложила поговорить с Дастюшей. Раньше, когда я звонил из командировок, она в шутку прикладывала трубку к его большому овчарачьему уху, он начинал вертеть головой (ведь щекотно же), мы же смеялись и уверяли себя, что он так реагирует на слова из телефона.

О чём я ему не сказал, но скажу потом, когда приеду погостить домой, когда он выбежит в коридор встречать меня. Я обязательно скажу, что вовсе не сержусь на него за демонтированный девять лет назад в моей комнате компьютер, пережёванные провода от принтера, развороченные стулья и ободранные обои на стенах. Ведь все собаки, когда маленькие делают это.

Что я ему сказал? Я сказал: "держишь, ты самый суперский пёс в моей жизни". Мама заметила: "он открыл глаза и, кажется, немного повёл ухом".


 
Спустя 3 месяца, 1 марта 2006 года его не стало. Я успел попрощаться. По телефону. Мама поднесла трубку к его уху. Я сказал ему, что очень его люблю.
 
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author